Грозовое небо над Мадридом — словно плеснули акварелью. Обманчивое, как пепельная грануляция, легкое, как размытые края, игривое, готовое вот-вот растворится в порыве ветра, оставив едва различимый след. Оно живёт мгновением, плывёт, меняется, никогда не задерживается.
Над Братиславой — небо, словно гуашь. Низкое и серое, обманчиво плотное, без тонкой игры света и тени, без глубины и драматизма. Простое, однозначное. Сквозь него не пробивается свет, но и тяжесть космоса не опускается на плечи.
А над Питером тучи — как потёки туши. Густые, вязкие, тяжёлые. Монументальные. Они въелись в воздух и мосты, осели отражениями в воде, вплелись соляными разводами в гранитные набережные и чахоточное дыхание города. Невозможно представить, чтобы они исчезли. Их не смоет дождём и не унесёт ветер.
Они здесь навсегда. Тяжёлые, как память, от которой не уйти.
Небо, которое отразилось и запечатлелось в тебе, как камень с Эскалибуром, — внутренний барометр, длиною в жизнь.